И потом Милли постоянно следила за тем, чтобы его стакан наполнялся, искусно отвлекая внимание Кена разговорами. Но спустя час она занервничала. Просто чудо, что отец еще не появился в баре. Если он увидит ее вместе с явно нетрезвым, незнакомым ему мужчиной, влетит и ей, и Ма, и уж совсем плохо придется бедняге Джордану.

Она поднялась из-за стола и положила руку на плечо Кена. Пора, пора было переходить ко второй части плана.

— Уже поздно. Не проводишь ли меня домой?

— Никаких проблем, пошли.

Но это оказалось легче сказать, чем выполнить. Поднявшись, Кен обнаружил, что ноги почти не слушаются его. Стараясь идти ровнее и чертыхаясь сквозь зубы, он последовал за Милли к выходу. На улице ему сделалось еще хуже. Зашумело в голове, стали расплываться контуры домов, неудержимо потянуло в сон.

Милли вошла в гостиницу первой. Чак мирно дремал в углу холла, свесив голову на грудь. Девушка огляделась и, убедившись, что отца поблизости нет, подхватила шатающегося спутника и помогла ему добраться до номера. Ей пришлось помочь Кену раздеться и уложить его в постель. Он сразу же провалился в сон, а Милли пошла к себе.

Когда она собиралась умыться, в двери постучали. Это был отец, он вошел и сразу же огорошил дочь следующими словами:

— Завтра я познакомлю тебя кое с кем. Если и этот тебе не понравится, то я уж и не знаю, какого принца тебе надо.

— Папа, не надо мне принца. Я вообще не собираюсь замуж.

— Это ты брось! Не желаю ничего слушать. Парень станет тебе хорошим мужем, мы с ним тут уже поболтали о том о сем. Он разбирается в гостиничном бизнесе, и я смогу передать ему дела, а сам буду радоваться жизни и нянчить внуков. Ладно, завтра поговорим обо всем подробнее. А теперь ложись, детка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, папа.

Когда за отцом закрылась дверь, Милли топнула ногой и гневно затрясла сжатыми кулаками. Исчезли последние сомнения в этичности задуманного, у нее просто не осталось другого выхода. Ее слова отлетают от него, как мячик от стенки. Все — она решилась!